О ПРИМЕНЕНИИ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЕ В НОВЫХ РАЗЪЯСНЕНИЯХ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

О ПРИМЕНЕНИИ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЕ В НОВЫХ РАЗЪЯСНЕНИЯХ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Необходимая оборона рассматривается в уголовном праве как обстоятельство, исключающее преступность деяния. По своей сути необходимая оборона — это правомерное причинение вреда посягающему при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасных посягательств. Однако право на необходимую оборону не может и не должно превращаться в самосуд и расправу над посягающим. Поэтому в преамбуле постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» от 27 сентября 2012 г. № 19 (далее — Постановление) на это специально обращено внимание. В частности, в Постановлении отмечается, что институт необходимой обороны призван обеспечить баланс интересов, связанных с реализацией предусмотренных в ч. 1 ст. 2 УК РФ задач уголовного законодательства по охране социальных ценностей, с одной стороны, и с возможностью правомерного причинения им вреда — с другой. В этих целях в ст. 37 УК РФ установлены условия, при наличии которых действия, причинившие тот или иной вред объектам уголовно-правовой охраны, не образуют преступления.

В пункте 1 Постановления Пленум Верховного Суда Российской Федерации ориентирует суды на то, что положения ст. 37 УК РФ в равной мере распространяются на всех лиц, находящихся в пределах действия Уголовного кодекса Российской Федерации, независимо от профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения, от того, причинен ли лицом вред при защите своих прав или прав других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства, а также независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти.

Данный пункт, по сути, воспроизводит ч. 3 ст. 37 УК РФ, в которой изложены три момента, имеющие существенное значение для понимания института необходимой обороны.

Первое — необходимая оборона возможна не только при защите личности и прав обороняющегося лица, но также и при защите личности и прав любого другого лица, даже если с его стороны не было просьбы о помощи. Важно также подчеркнуть, что необходимая оборона путем причинения вреда посягающему возможна и при защите охраняемых законом интересов общества и государства.

Второе — право необходимой обороны в равной мере распространяется на всех

лиц независимо от их специальной подготовки или служебного положения. Данное, на первый взгляд очевидное, законодательное положение вызывает дискуссии в науке уголовного права и сложности в правоприменительной деятельности. Не избежал необходимости дополнительного разъяснения этого положения и Пленум Верховного Суда Российской Федерации, высказав в пп. 27 и 28 Постановления свои соображения на этот счет.

В пункте 27 Постановления Пленум отметил, что положения ст. 37 УК РФ распространяются на сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих, которые в связи с исполнением своих служебных обязанностей могут принимать участие в пресечении общественно опасных посягательств лица, совершившего преступление. При этом если в результате превышения пределов необходимой обороны указанные лица совершат убийство или умышленно причинят тяжкий или средней тяжести вред здоровью, содеянное ими при наличии соответствующих признаков подлежит квалификации по ст. 108или по ст. 114 УК РФ.

Тем самым Пленум Верховного Суда Российской Федерации лишний раз подтвердил, что иные подходы к решению проблемы ответственности сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих в подобных случаях, например привлечение к ответственности по ст. 286 УК РФ, не могут быть признаны состоятельными.

Привлечение должностных лиц к ответственности за превышение должностных полномочий возможно, только если они нарушили требования нормативных актов, предусматривающих основания и порядок применения оружия, специальных средств, боевой и специальной техники или физической силы. Об этом говорится в п. 28 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

По нашему мнению, если должностное лицо нарушило требования нормативных актов, предусматривающих основания применения оружия, специальных средств, боевой и специальной техники или физической силы, т. е. когда не возникло право на необходимую оборону, то оно не может привлекаться к уголовной ответственности за превышение пределов необходимой обороны. Если должностное лицо нарушило требования нормативных актов, предусматривающих порядок применения оружия, специальных средств, боевой и специальной техники или физической силы, то ответственность за превышение пределов необходимой обороны возможна. Об этом, в частности, косвенно свидетельствует разъяснение, данное во втором абзаце п. 28 Постановления: «Не может признаваться преступлением причинение вреда таким лицом, применившим оружие, специальные средства, боевую и специальную технику или физическую силу с нарушением установленного действующим законодательством порядка их применения, если исходя из конкретной обстановки промедление в применении указанных предметов создавало непосредственную опасность для жизни людей или могло повлечь за собой иные тяжкие последствия (экологическую катастрофу, совершение диверсии и т. п.)».

Третье — право на необходимую оборону не исключается, если у лица имелась возможность избежать причинения вреда посягающему (например, убежать, сделать вид, что ничего не происходит, позвать на помощь, сообщить органам власти и т. д.). Право необходимой обороны — это право выбора человека, решившего самостоятельно противостоять посягательству, направленному на какие-либо социальные ценности, путем причинения вреда посягающему, несмотря на имеющиеся другие варианты реагирования на нарушение закона.

В уголовном праве традиционным является рассмотрение правомерности необходимой обороны сквозь призму обстоятельств, относящихся к посягательству и относящихся к защите. Представляется, что и анализ Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, посвященного необходимой обороне, необходимо проводить в соответствии с данным подходом.

Относящимися к посягательству являются следующие условия правомерности необходимой обороны: 1) со стороны потерпевшего должно быть общественно

опасное посягательство (общественно опасное посягательство), 2) это посягательство в момент причинения потерпевшему вреда было наличным (наличность посягательства) и 3) действительным (действительность посягательства).

Условиями правомерности необходимой обороны, относящимися к защите, признают: 4) возможность причинения вреда только посягающему лицу и 5) необходимость не превышать пределы необходимой обороны.

Главный вопрос, требующий уяснения, это вопрос о том, какое содержание вкладывать в понятие «общественно опасное посягательство», ибо оно выступает основанием, дающим право на применение необходимой обороны. Данный вопрос представляется чрезвычайно запутанным в доктрине уголовного права и не имеющим однозначного решения в правоприменительной практике. Под общественно опасным посягательством понимают: 1) любое преступление; 2) тяжкое преступление против личности; 3) насильственное преступление; 4) любое общественно опасное деяние, которое предусмотрено УК РФ; 5) любое правонарушение, так как Гражданский кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях содержат нормы, дающие право на необходимую оборону, и т. д.

В ранее действовавшем постановлении Пленума Верховного Суда СССР «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» от 16 августа 1984 г. № 14 в п. 2 было разъяснено, что под общественно опасным посягательством, защита от которого допустима в пределах ст. 13 Основ уголовного законодательства (ст. 37 УК РФ), следует понимать деяние, предусмотренное Особенной частью уголовного закона.

Данное определение не давало ответа на многие возникающие в правоприменительной практике вопросы. Поэтому в новом Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2012 г. № 19 понятию «общественно опасное посягательство» было уделено значительное внимание.

Пленум в п. 3 Постановления указал, что право на необходимую оборону порождают как умышленные, так и неосторожные деяния, предусмотренные УК РФ, которые могут быть предотвращены или пресечены путем причинения посягающему вреда. По мнению Пленума, состояние необходимой обороны может быть вызвано и общественно опасным посягательством, носящим длящийся или продолжаемый характер, а само право на необходимую оборону сохраняется до момента не юридического, а фактического окончания посягательства. При этом не имеет значения, что посягавшее лицо не подлежит уголовной ответственности в силу невменяемости или недостижения возраста уголовной ответственности (п. 5 Постановления).

Таким образом, Пленум Верховного Суда Российской Федерации признал следующее:

право на необходимую оборону порождает общественно опасное деяние, которое предусмотрено Особенной частью УК РФ;
данное общественно опасное деяние может быть как умышленным, так и неосторожным, как длящимся, так и продолжаемым;
общественно опасное деяние лишь в том случае порождает право на необходимую оборону, если по своему характеру оно является таковым, что его можно было предотвратить или пресечь путем причинения посягающему вреда;
право на необходимую оборону сохраняется до момента фактического окончания общественно опасного посягательства, независимо от его юридической конструкции;
обороняться против невменяемых лиц, а также лиц, не достигших возраста уголовной ответственности, не запрещено. Не высказано и ограничений на право необходимой обороны против указанных лиц.

Одновременно Пленум обратил внимание на то, что не возникает право на необходимую оборону в следующих случаях:
если со стороны посягающего были действия, лишь формально содержащие признаки какого-либо деяния, предусмотренного УК РФ, которое в силу малозначительности не представляет общественной опасности (п. 5 Постановления);

если «обороняющийся» отвечает на правомерные действия должностных лиц. Пленум отметил, что правомерные действия должностных лиц, находящихся при исполнении своих служебных обязанностей, даже если они сопряжены с причинением вреда или угрозой его причинения, состояние необходимой обороны не образуют (применение в установленных законом случаях силы сотрудниками правоохранительных органов при обеспечении общественной безопасности и общественного порядка и др.) (п. 6 Постановления);
если лицо спровоцировало нападение на себя, чтобы использовать его как повод для расправы. Не признается находившимся в состоянии необходимой обороны лицо, которое спровоцировало нападение, чтобы использовать его как повод для совершения противоправных действий (для причинения вреда здоровью, хулиганских действий, сокрытия другого преступления и т. п.) (п. 9 Постановления). Содеянное в этих случаях квалифицируется на общих основаниях.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации достаточно четко определил временные рамки, когда существует право на необходимую оборону, т. е. раскрыл содержание понятия «наличность посягательства».

В пункте 3 Постановления Пленум разъяснил, что право на необходимую оборону возникает не только с момента начала общественно опасного посягательства, но и при наличии реальной угрозы такого посягательства, т. е. с того момента, когда посягающее лицо готово перейти к совершению соответствующего деяния.

Подробно в пп. 7 и 8 Постановления расписано время, когда утрачивается право на необходимую оборону. Так, содеянное не может быть признано совершенным в состоянии необходимой обороны, если вред посягавшему лицу причинен после того, как посягательство было предотвращено, пресечено или окончено и в применении мер защиты явно отпала необходимость, что осознавалось оборонявшимся лицом. Однако состояние необходимой обороны может иметь место в тех случаях, когда:

защита последовала непосредственно за актом хотя и оконченного посягательства, но, исходя из обстоятельств, для оборонявшегося лица не был ясен момент его окончания, и лицо ошибочно полагало, что посягательство продолжается;
общественно опасное посягательство не прекращалось, а с очевидностью для оборонявшегося лица лишь приостанавливалось посягавшим лицом с целью создания наиболее благоприятной обстановки для продолжения посягательства или по иным причинам.

Данные разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации дают ясно понять, что вопрос о времени возникновения права на необходимую оборону и прекращения этого права во всех случаях должен решаться с учетом субъективного восприятия обороняющегося лица. Заблуждения обороняющегося лица должны толковаться в его пользу.

Рассмотрен Пленумом Верховного Суда Российской Федерации и вопрос о так называемой мнимой обороне.

Пленум в п. 16 Постановления указал на необходимость различать состояние необходимой и мнимой обороны, когда отсутствует реальное посягательство и лицо ошибочно предполагает его наличие, предложив следующие правила квалификации:

«В тех случаях, когда обстановка давала основания полагать, что совершается реальное общественно опасное посягательство, и лицо, применившее меры защиты, не осознавало и не могло осознавать отсутствие такого посягательства, его действия следует рассматривать как совершенные в состоянии необходимой обороны. При этом лицо, превысившее пределы защиты, допустимой в условиях соответствующего реального посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, или с непосредственной угрозой применения такого насилия, подлежит ответственности за превышение пределов необходимой обороны.

В тех случаях, когда лицо не осознавало, но по обстоятельствам дела должно было и могло осознавать отсутствие реального общественно опасного посягательства,

его действия подлежат квалификации по статьям Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающим ответственность за преступления, совершенные по неосторожности.

Если же общественно опасного посягательства не существовало в действительности и окружающая обстановка не давала лицу оснований полагать, что оно происходит, действия лица подлежат квалификации на общих основаниях».

Анализ п. 16 Постановления позволяет сделать следующие выводы:

лицо, действующее в состоянии мнимой обороны, не может быть привлечено к уголовной ответственности за умышленное преступление;
мнимая оборона приравнивается к необходимой в ситуации, когда по обстоятельствам дела обороняющийся не осознавал своего заблуждения и не мог осознавать. Обороняющийся в этом случае или вообще не подлежит ответственности, или привлекается к ответственности за превышение пределов необходимой обороны, если он превысил пределы допустимой защиты;
содеянное в состоянии мнимой обороны признается неосторожным преступлением в ситуации, когда обороняющийся не осознавал своего заблуждения, но по обстоятельствам дела должен был и мог осознавать;
необходимо различать мнимую оборону, при которой имеются реальные основания полагать, что совершается общественно опасное посягательство, и воображаемую оборону, когда общественно опасное посягательство существовало лишь в воображении лица. В подобной ситуации лицо подлежит ответственности на общих основаниях.

Причинение вреда посягающему лицу — одно из важнейших условий необходимой обороны. Причинение вреда третьим лицам не подпадает под понятие необходимой обороны. Причинение вреда третьим лицам может образовывать преступление, совершенное в состоянии крайней необходимости, умышленное или неосторожное преступление против личности, невиновное причинение вреда и др. Для необходимой обороны характерным является то, что вред причиняется именно посягающему лицу. Ибо путем причинения вреда посягающему лицу и происходит пресечение или предотвращение общественно опасного посягательства с его стороны.

Так, И., обороняясь от преследовавших его группы хулиганов, бросил в них камень, но попал в не причастного к нападению гражданина, причинив повреждение. И. был осужден за причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны.

При новом рассмотрении дела И. признан виновным в неосторожном причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего(1).

В данном случае квалификация действий И. судом была произведена неправильно. Несмотря на то что И. оборонялся от группы преследовавших его хулиганов, вред, причиненный постороннему гражданину, не может быть квалифицирован по правилам необходимой обороны. В этом случае возможна уголовная ответственность И. за неосторожное причинение тяжкого вреда здоровью, поскольку он не предвидел, что в результате его действий пострадают посторонние, но по обстоятельствам дела должен был и мог предвидеть.

По мнению Пленума Верховного Суда Российской Федерации, высказанному в п. 25 Постановления, вред, причиненный третьим лицам, может оцениваться следующим образом:

как правомерное причинение вреда по основаниям, предусмотренным ст.ст. 39, 41 или ст. 42 УК РФ;
как невиновное причинение вреда (казус);
как умышленное преступление;
как неосторожное преступление.

Таким образом, вред причиненный третьим лицам в состоянии необходимой обороны, подлежит самостоятельной уголовно-правовой оценке исходя из обстоятельств дела и отношения обороняющегося лица. Причинение вреда третьим лицам может быть квалифицировано как умышленное или неосторожное преступление или признаваться совершенным при обстоятельствах, исключающих преступность деяния.

Одним из наиболее сложных является вопрос об ответственности за превышение пределов необходимой обороны. Данному вопросу в Постановлении уделено значительное внимание.

Прежде всего, Пленум указал на обстоятельства, предусмотренные законом, исключающие ответственность за превышение пределов необходимой обороны, т. е. за умышленное причинение смерти или тяжкого вреда здоровью:

1) отражение посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия (ч. 1 ст. 37 УК РФ);
2) причинение последствий вследствие неожиданности посягательства (ч. 21 ст. 37 УК РФ);
3) не было допущено превышения пределов необходимой обороны (ч. 2 ст. 37 УК РФ).
Отрадно, что Пленум Верховного Суда Российской Федерации не уклонился от разъяснения основных терминов закона, вызывающих большие сложности в правоприменительной практике.

В частности, в п. 2 Постановления под общественно опасным посягательством, сопряженным с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, Пленум предложил понимать деяние, которое в момент его совершения создавало реальную опасность для жизни обороняющегося или другого лица. О наличии такого посягательства, по его мнению, могут свидетельствовать, в частности:

причинение вреда здоровью, создающего реальную угрозу для жизни обороняющегося или другого лица (например, ранения жизненно важных органов);
применение способа посягательства, создающего реальную угрозу для жизни обороняющегося или другого лица (применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, удушение, поджог и т. п.).

Пленум посчитал, что непосредственная угроза применения насилия, опасного для жизни обороняющегося или другого лица, может выражаться, в частности, в высказываниях о намерении немедленно причинить обороняющемуся или другому лицу смерть или вред здоровью, опасный для жизни, демонстрации нападающим оружия или предметов, используемых в качестве оружия, взрывных устройств, если с учетом конкретной обстановки имелись основания опасаться осуществления этой угрозы.

В пункте 4 Постановления Пленум указал, что при выяснении вопроса, являлись ли для оборонявшегося лица неожиданными действия посягавшего, вследствие чего оборонявшийся не мог объективно оценить степень и характер опасности нападения (ч. 21 ст. 37 УК РФ), суду следует принимать во внимание время, место, обстановку и способ посягательства, предшествовавшие посягательству события, а также эмоциональное состояние оборонявшегося лица (состояние страха, испуга, замешательства в момент нападения и т. п.). Неожиданным может быть признано посягательство, совершенное в ночное время с проникновением в жилище, когда оборонявшееся лицо в состоянии испуга не смогло объективно оценить степень и характер опасности такого посягательства.

По нашему мнению, неожиданность посягательства означает, что человек внезапно столкнулся с посягательством, характер и направленность которого представляются для него неопределенными, однако сомнений в общественной опасности данного деяния у него нет. Например, на его глазах хватают прохожего, оказывающего сопротивление и зовущего на помощь, и пытаются затолкать его в машину. Или внезапно наносят удар встречному на улице, и неизвестно, чем это может закончиться. В этом случае возможны любые ответные действия, в том числе и причинение посягающему смерти.

В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации дано разъяснение понятия превышения пределов необходимой обороны в нескольких взаимосвязанных пунктах.

В частности, в п. 3 Постановления раскрывается понятие посягательства, сопряженного с насилием, не опасным для жизни

обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия. Именно при таком посягательстве и возможно превышение пределов необходимой обороны, если не было неожиданности посягательства. Пленум дал примерный перечень подобных посягательств (побои, причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью, грабеж, совершенный с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья), а также указал на то, что это могут быть любые умышленные и неосторожные деяния, предусмотренные Особенной частью Уголовного кодекса Российской Федерации, которые хотя и не сопряжены с насилием, однако с учетом их содержания могут быть предотвращены или пресечены путем причинения посягающему вреда.

В пункте 11 Постановления обращается внимание на то, что «уголовная ответственность за причинение вреда наступает для оборонявшегося лишь в случае превышения пределов необходимой обороны, то есть когда по делу будет установлено, что оборонявшийся прибегнул к защите от посягательства, указанного в части 2 статьи 37 УК РФ, такими способами и средствами, применение которых явно не вызывалось характером и опасностью посягательства, и без необходимости умышленно причинил посягавшему тяжкий вред здоровью или смерть. При этом ответственность за превышение пределов необходимой обороны наступает только в случае, когда по делу будет установлено, что оборонявшийся осознавал, что причиняет вред, который не был необходим для предотвращения или пресечения конкретного общественно опасного посягательства».

В пункте 13 Постановления Пленум рекомендует решать вопрос о наличии признаков превышения пределов необходимой обороны с учетом целого ряда обстоятельств, в частности таких, как объект посягательства, избранный посягавшим способ достижения результата, тяжесть последствий, которые могли наступить в случае доведения посягательства до конца, наличие необходимости причинения посягавшему смерти или тяжкого вреда здоровью для предотвращения или пресечения посягательства, место и время посягательства, неожиданность посягательства, число лиц, посягавших и оборонявшихся, наличие оружия или иных предметов, использованных в качестве оружия, возможность оборонявшегося лица отразить посягательство. Кроме того, Пленум рекомендует решать вопрос о наличии превышения пределов необходимой обороны на основании любых иных обстоятельств, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и оборонявшегося.

Однако не всякое несоответствие мер защиты характеру и опасности посягательства может быть признано превышением пределов необходимой обороны. Пленум разъясняет, что обороняющееся лицо из-за душевного волнения, вызванного посягательством, не всегда может правильно оценить характер и опасность посягательства и, как следствие, избрать соразмерные способ и средства защиты. По мнению Пленума, действия оборонявшегося лица нельзя рассматривать как совершенные с превышением пределов необходимой обороны, если причиненный вред хотя и оказался большим, чем вред предотвращенный, но при причинении вреда здоровью не было допущено явного несоответствия мер защиты характеру и опасности посягательства (п. 14 Постановления).

В пункте 12 Постановления обращено внимание на то, что лицо вправе применить к любому из посягающих такие меры защиты, которые определяются характером и опасностью всей группы.

Интерпретируя данные указания, можно сделать вывод о том, что, по мнению Пленума Верховного Суда Российской Федерации, превышение пределов необходимой обороны — это умышленное, осознанное причинение посягающему смерти или тяжкого вреда здоровью, когда это не вызывалось характером и опасностью посягательства.

В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации уделено внимание проблемам отграничения преступлений, совершенных при превышении пределов необходимой обороны, от смежных составов. Так, в п. 15 Постановления указано, что преступление в состоянии аффекта отличается от преступления, совершенного при превышении пределов необходимой обороны,

тем, что оно совершается не с целью защиты и для него обязательно наличие состояния сильного душевного волнения, вызванного противоправными или аморальными действиями потерпевшего.

При наличии в деянии виновного лица признаков превышения пределов необходимой обороны в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта) его действия надлежит квалифицировать по статье, предусматривающей ответственность за превышение пределов необходимой обороны. Иначе говоря, при конкуренции указанных составов предпочтение при квалификации должно отдаваться более привилегированному составу.

Пленум Верховного Суда подтвердил идею о том, что при конкуренции привилегированного и квалифицированного составов применяется привилегированный состав, указав в п. 26 Постановления, что убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, подлежит квалификации по соответствующей части ст. 108 УК РФ и в тех случаях, когда оно сопряжено с обстоятельствами, предусмотренными в пп. «а», «г», «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Кроме того, Пленум отметил, что убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, должно быть квалифицировано только по ст. 108 УК РФ и тогда, когда оно совершено при обстоятельствах, с которыми обычно связано представление об особой жестокости (например, убийство в присутствии близких потерпевшему лиц).

Таким образом, если виновный при превышении пределов необходимой обороны причинил смерть двум или более лицам, убил женщину, заведомо для виновного находящуюся в состоянии беременности, совершил убийство общеопасным способом или с особой жестокостью, содеянное им не подлежит ответственности по ч. 2 ст. 105 УК РФ как квалифицированное убийство.

Вопрос о соотношении институтов необходимой обороны и задержания преступника решен в п. 18 Постановления следующим образом:

«Задержание лица, совершившего преступление, может производиться и при отсутствии непосредственной опасности совершения задерживаемым лицом общественно опасного посягательства. При этом задержание такого лица осуществляется с целью доставить его в органы власти и тем самым пресечь возможность совершения им новых преступлений.

Если в процессе задержания задерживаемое лицо совершает общественно опасное посягательство, в том числе сопряженное с насилием, опасным для жизни задерживающего его лица или иных лиц, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, причинение вреда в отношении задерживаемого лица следует рассматривать по правилам о необходимой обороне (статья 37 УК РФ)».

Таким образом, из данных рекомендаций следует, что институт задержания лица, совершившего преступление, применяется лишь в том случае, если отсутствуют основания для применения института необходимой обороны. Если задерживаемый оказывает сопротивление, то причиненный ему вред должен оцениваться по правилам необходимой обороны.

В анализируемом Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации содержится целый ряд новелл, касающихся ранее не получавших разъяснения со стороны высшей судебной инстанции вопросов.

Так, в судебной практике иногда возникала проблема квалификации действий лица при причинении посягающему тяжкого вреда здоровью, повлекшем по неосторожности его смерть, поскольку статьи, предусматривающей ответственность за превышение пределов необходимой обороне в этом случае, аналогичной ч. 4 ст. 111 УК РФ, в законе нет.

В пункте 11 Постановления Пленум дал следующую рекомендацию: «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны, повлекшее по неосторожности смерть посягавшего лица, надлежит квалифицировать только по части 1 статьи 114 УК РФ».

Ответил Пленум в п. 11 Постановления и на вопрос, давно волновавший ученых и правоприменителей,

об уголовно-правовой оценке действий лица, которое в состоянии необходимой обороны причинило посягавшему иной вред здоровью, а не только смерть или тяжкий вред здоровью. В подобных случаях возможна уголовная ответственность за умышленное причинение вреда здоровью, а состояние необходимой обороны можно признавать обстоятельством, смягчающим наказание. По мнению Пленума Верховного Суда Российской Федерации, умышленное причинение посягавшему лицу средней тяжести или легкого вреда здоровью либо нанесение побоев, а также причинение любого вреда здоровью по неосторожности, если это явилось следствием действий оборонявшегося лица при отражении общественно опасного посягательства, не влечет за собой уголовной ответственности, т. е. признается уголовно ненаказуемым. Нам представляется эта рекомендация правильной.

Кроме того, Пленум Верховного Суда Российской Федерации признал, что институт необходимой обороны распространяется на случаи применения не запрещенных законом автоматически срабатывающих или автономно действующих средств или приспособлений для защиты от общественно опасных посягательств: «Если в указанных случаях причиненный посягавшему лицу вред явно не соответствовал характеру и опасности посягательства, содеянное следует оценивать как превышение пределов необходимой обороны. При срабатывании (приведении в действие) таких средств или приспособлений в условиях отсутствия общественно опасного посягательства содеянное подлежит квалификации на общих основаниях» (п. 17 Постановления).

Следовательно, по мнению Пленума Верховного Суда Российской Федерации, если автоматически срабатывающие или автономно действующие средства или приспособления причинили вред в момент общественно опасного посягательства, то они оцениваются по правилам о необходимой обороне, а если при отсутствии общественно опасного посягательства, то по общим основаниям.

Нельзя не отметить и того, что Пленум положительно ответил на вопрос о возможности коллективной обороны, признав, что убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны несколькими лицами, совместно защищавшимися от общественно опасного посягательства, следует квалифицировать по ст. 108 УК РФ (п. 26 Постановления).

Оценивая рекомендации Пленума Верховного Суда Российской Федерации в целом, следует отметить, что сделан еще один серьезный и положительный шаг в направлении упорядочения правоприменительной практики. Пленум дал рекомендации по многочисленным вопросам, возникающим в деятельности судов. Однако одновременно и поставил проблемы, которые потребуют своего разрешения в ближайшем будущем. Поэтому научные изыскания, касающиеся института необходимой обороны, по-прежнему ждут своего исследователя.

Коментарии

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *